Умерла Вислава Шимборская

Бывает так, что узнаешь о великом в день смерти. Это последнее, что пребывая ещё на этом свете делают для нас великие. Умирают.
Бывает так, что прикоснувшись к их строкам, к их душе изумляешься - вот, этот человек, он только что жил, такой обычный, и такой предсказуемый, как все он пил чай, как все он иногда капризничал и предавал, наверное, как все.
Но строки его уже были где-то там, где-то в недосягаемости вечности, как мазок кисти художника, стоящего здесь, рядом, на той же земле, дышащего, сомневающегося, одним касанием превращает полотно в космическое, полное гармонии, сомнений, дыхания создание. В отражение не человека, но неба.
Так и стихи Виславы Шимборской.
Жаль, что я не знал их раньше.
Может быть, я был бы лучше к этому дню.
Когда умела великая поэтесса.
И даже смертью своей великие делают нас лучше.
Они дают нам возможность увидеть, что жизнь после смерти есть.

Простите

Я сам из тех, кто рассыпал патроны,
Кто в перекрестьи мертвым замирал,
Кто воду раненных, глотая пыль, не тронул,
И мертвым свою душу доверял.
Героем не был, в черном поле снежном,
Я пулям кланялся, в окопах бога звал,
Кричал, себя не помня, в перебежках,
Себя не помня, темноту стрелял.
Спасибо мертвые, их матери простите,
Что в том оставшись мертвом январе,
Шагнули раньше, и собой прикрыли,
Оставили зачем-то на земле.
И я живу, отсчет обратный меря,
Не поумнев. Не старше ни на час.
В одной надежде, и в одной лишь вере -
Бог принял в полк свой ангелами вас.

Высоцкий. Спасибо, что живой.

Ненавижу капитализм.
Ненавижу его стремление сделать из всего товар, поделить живых на группы потребления, превратить в персонал и электорат и применить к ним законы менеджмента и маркетинга.
Но больше всего я ненавижу его за уничтожение идеалов. Всё имеет свою цену - храмы, памятники и уважаемые с детства люди. Из всего можно сделать бизнес-проект.
Сегодня в электричке видел на бутылочной этикетке пива "Жигули" лицо Владимира Семёновича Высоцкого, чьи песни, чья жизнь - легенда. Кого по-человечески уважали и уважают миллионы. Одного из немногих, из последних мужиков этой планеты.
Реклама нового бизнес-проекта "Спасибо, что живой".
Просто в душу плюнули.
Слов нет.

Jest taka śmierć

Чем дольше живу, тем больше мне нравится это дело. Странно, мне казалось, должно поднадоесть, разочарования, усталость и прочая и прочая...Однако встречаются совершенно удивительные вещи, которые воспринимаются, как откровение и новое что-то в эту самую жизнь превносят,такое, что кажется - вот только, вот только ты жить и начал. Сегодня открыл для себя выдающегося польского поэта Stanisław Grochowiak, стихи которого произвели на меня сильнейшее впечатление, так что горло перехватывает и мурашки по коже.

Upojenie 

Jest wiatr, co nozdrza mężczyzny rozchyla;
Jest taki wiatr.
Jest mróz, co szczęki mężczyzny zmarmurza;
Jest taki mróz.
Nie jesteś dla mnie tymianek ni róża,
Ani też "czuła pod miesiącem chwila" -
Lecz ciemny wiatr,
Lecz biały mróz.

Jest deszcz, co wargi kobiety odmienia;
Jest taki deszcz.
Jest blask, co uda kobiety odsłania;
Jest taki blask.
Nie szukasz we mnie silnego ramienia,
Ani ci w myśli "klejnot zaufania",
Lecz słony deszcz,
Lecz złoty blask.

Jest skwar, co ciała kochanków spopiela;
Jest taki skwar.
Jest śmierć, co oczy kochanków rozszerza;
Jest taka śmierć.
Oto na rośnych polanach Wesela
Z kości słoniowej unosi się wieża
Czysta jak skwar,
Gładka jak śmierć.

И

Dla zakochanych to samo staranie - co dla umarłych,
Desek potrzeba zaledwie też sześć,
Ta sama ilość przyćmionego światła.

Dla zakochanych te same zasługi - co dla umarłych,
Pokój z miłością otoczcie bojaźnią,
Dzieciom zabrońcie przystępu.

Dla zakochanych - posępnych w radości - te same suknie.
Nim drzwi zatrzasną,
Nim zasypią ziemię,
Najcięższy brokat odpadnie z ich ciał. 

Насколько это здорово!
Даже сердце болит, честное слово - так за душу берёт.

А Вы не из Витебска?

Совершенно случайно наткнулся в сети на стихотворение Рождественского "Марк Шагал". И повторяю, повторяю... Как взгляд в глубину души, где плещется необъятное детство. Марк Шагал Он стар и похож на свое одиночество. Ему рассуждать о погоде не хочется. Он сразу с вопроса: «— А Вы не из Витебска?..»— Пиджак старомодный на лацканах вытерся… «—Нет, я не из Витебска…»— Долгая пауза. А после — слова монотонно и пасмурно: «— Тружусь и хвораю… В Венеции выставка… Так Вы не из Витебска?..» «— Нет, не из Витебска…» Он в сторону смотрит. Не слышит, не слышит. Какой-то нездешней далекостью дышит, пытаясь до детства дотронуться бережно… И нету ни Канн, ни Лазурного берега, ни нынешней славы… Светло и растерянно он тянется к Витебску, словно растение… Тот Витебск его — пропыленный и жаркий — приколот к земле каланчою пожарной. Там свадьбы и смерти, моленья и ярмарки. Там зреют особенно крупные яблоки, и сонный извозчик по площади катит… «— А Вы не из Витебска?..». Он замолкает. И вдруг произносит, как самое-самое, названия улиц: Смоленская, Замковая. Как Волгою, хвастает Видьбой-рекою и машет по-детски прозрачной рукою… «— Так Вы не из Витебска…» Надо прощаться. Прощаться. Скорее домой возвращаться… Деревья стоят вдоль дороги навытяжку. Темнеет… И жалко, что я не из Витебска.

Есть на свете очень хорошая писательница и замечательный человек, которого я люблю и уважаю безмерно. Зовут её Наталья Лебедева. А в последней изданной на сегодня книге она Аглая Алёшина. Перечислять все её книги и регалии очень долго, посмотреть их можно тут: http://birusa.ucoz.ru/ Пригласила меня Наташа по старой дружбе посидеть в жюри конкурса мистического рассказа. Конкурс тут: http://birusa.ucoz.ru/forum/15 Сужу, в общем.

Трагедия на Волге.

Безумно трудно говорить об этом, больно думать, закрывать глаза и видеть мертвые детские тела в спущенных до коленок спасжилетах.
Царствие Небесное всем побишим, скорбим вместе с родными.
У каждого сейчас в глазах то самое большое море с потонувшим большим кораблём...

— Что ты видишь во взоре моем,
В этом бледно-мерцающем взоре? —
Я в нем вижу глубокое море
С потонувшим большим кораблем.

Тот корабль… величавей, смелее
Не видали над бездной морской.
Колыхались высокие реи,
Трепетала вода за кормой.

И летучие странные рыбы
Покидали подводный предел
И бросали на воздух изгибы
Изумрудно-блистающих тел.

Ты стояла на дальнем утесе,
Ты смотрела, звала и ждала,
Ты в последнем веселом матросе
Огневое стремленье зажгла.

И никто никогда не узнает
О безумной, предсмертной борьбе
И о том, где теперь отдыхает
Тот корабль, что стремился к тебе.

И зачем эти тонкие руки
Жемчугами прорезали тьму,
Точно ласточки с песней разлуки,
Точно сны, улетая к нему.

Только тот, кто с тобою, царица,
Только тот вспоминает о нем,
И его голубая гробница
В затуманенном взоре твоем.

Николай Гумилев "Корабль".