Никогда не поздно изменить жизнь.

Сегодня в маршрутке передо мной сидел замечательный старик под, а может и слегка за семьдесят годов. С пышной ухоженной шевелюрой, которую кроме как благородными сединами не назовешь. Чисто выбрит. С высоким интеллектуальным лбом. Угрюмым носом. И ртом, застывшим подковкой в гримасе вселенской обиды.
Во что он был одет не скажу, только бордовый галстук в горошек на фоне светлой рубашки запомнился.
Старик был замечателен тем, что читал книгу. Скорее даже книгой он и оказался замечательным.
На обращенной ко мне обложке я с удивлением прочел "Жизнь как исполнение желаний или Как из лимона сделать лимонад". И аннотация там же: "Эта книга написана человеком, который научился превращать любые препятствия в ступени к победе, врагов - в помощников, а жизнь - в увлекательное приключение. Автор книги разработал уникальную методику, которая позволяет: поднять самооценку, обрести уверенность и покой, решить семейные проблемы, укрепить здоровье, стать сексуальней, разбогатеть".

Это не реклама книги. К подобным изданиям отношусь весьма скептически.
Как в том бородатом анекдоте: "Автор принимает пожертвования для издания своей книги  "Как легко заработать миллион"".
Но старик!
В его возрасте под или за семьдесят верить, что всё ещё можно изменить!
Даже стыдно как-то мне печалиться.
Вот стыдно и всё.

Время, как оно есть.

Время - поезд.
Оно движется, движется, движется от забытой Уже точки А до неведомой Ещё точки Б.
От Уже до Ещё есть только какая-то точка Х в которой и пребывает в каждый момент твой поезд.
Что-то мелькает за окном. Что-то мелькает в голове.
Тук-тук - колёса. Тук-тук - часики.
Иногда открывается чудный вид за окном, иногда вагон погружается во тьму тоннеля.
А поезд движется, движется, движется и в этом движении заключено ожидание.
И ты ждёшь чего-то, в странном и необъяснимом томлении, привычном, обычном уже. И ты ходишь глядеть расписание, что там впереди - Умань, Жмеринка, Казань или Универ, Диплом, Новая Работа?
Чтобы скоротать путь можно курить, можно смотреть телек, можно спать или болтать.
А поезд движется, движется, движется...
И скучно бывает, и смешно, и хочется иногда вернуться к ясным пейзажам, или убежать из слепых сумерек пустых перегонов, где тоска гложет душу.
Тук-тук - колёса. Тук-тук - сердце.
Кто-то незнакомый выходит на станциях, кто-то родной и близкий. Лица их всё дальше, сливаются черты, не различить, не припомнить.
А поезд движется, движется, движется...
Можно напиться до зелёного змия и взбеситься, дернуть сто грамм как стоп-кран, и дергать, дергать... но в пьяном угаре просто кажется, что поезд остановился.
Просто не слышится перестук часиков, перестук колёс...
И что бы ты не делал, ты всегда просыпаешься в том же поезде, с той же тоской и ужасом запертого в тюремном вагоне.
Точка назначения которого - смерть.

Писательство, как оно есть.

Жизнь есть путь от боли до бесчувствия посредством разочарований.
Не миновало меня и разочарование в деле всей, можно сказать, жизни.
В писательстве.
В тот самом стержне, что держал меня вопреки всему. Верилось, что в этом есть смысл, истина, назначение. Что ради этого, наверное, Бог меня миловал и милует. Что иногда я говорю что-то важное и нужное. Что эта боль, эта бессонная тоска, эти срывающиеся с кончиков пальцев слова что-то означают, что-то верное и необходимое.
Казалось, что могу изменить мир, сделать его ярче, чище, добрее.
Казалось иногда, что написанное надиктовано Богом.
Верилось в духовность и прочую ромашковость мира.
Наверное, на самом-то деле хотелось всего лишь состояться посредством литературы.
Наверное, банально хотелось приобрести какую-то значимость в лице и фигуре.
Наверное - что-то получить, какую-то каплю вселенской любви.

И казалось стоит приблизиться к этому пантеону писателей, к этой галерее классиков с лицами пророков, как жизнь обретёт смысл, когда всё что делалось зря, по глупости, по незнанию, да и по-пьяни вдруг обретёт этот самый, проклятый, никем не виданный Смысл.
А оказалось в писательстве всё как и везде: есть мертвые и есть сумасшедшие.
Мертвые пишут на любую коньюктурную тему. Этими книгами и забиты магазины.
Некоторых мертвых торгаши раскручивают до звёзд - кино, телесериалы, плакаты.
Мертвые пишут за деньги.
Сумасшедшие пишут на любую тему, пишут неистово, пишут не жалея себя. Лбы в морщинах,  слабые ноги, бледные лица и безумный огонёк в глазах. Грошовая работа и бессонные ночи.
Они пишут потому что хотят что-то сообщить этому миру, потому что им кажется, что известна им доподлинно какая-то сокровенная истина. Которую мир почему-то забыл.
Когда умирают, они тоже начинают писать за деньги.

Третьего нет.
Клепать коньюктурщину не хочу.
Сообщить миру мне нечего.
Что я здесь делаю, черт побери?

Счастье беспощадно.

Счастье замкнуто на самое себя. Оно беспощадно. Шаг влево-вправо есть - мимо.
Оно в терпеливом взгляде. Оно в затаенной улыбке, не имеющей отношения к теме беседы.
Оно в уверенности самодостаточности. Оно в превосходстве успеха. Оно в сочувственном терпении собеседника. В прорве искренности.
Господи, спасибо, что я избавлен от этого.

Умерла Вислава Шимборская

Бывает так, что узнаешь о великом в день смерти. Это последнее, что пребывая ещё на этом свете делают для нас великие. Умирают.
Бывает так, что прикоснувшись к их строкам, к их душе изумляешься - вот, этот человек, он только что жил, такой обычный, и такой предсказуемый, как все он пил чай, как все он иногда капризничал и предавал, наверное, как все.
Но строки его уже были где-то там, где-то в недосягаемости вечности, как мазок кисти художника, стоящего здесь, рядом, на той же земле, дышащего, сомневающегося, одним касанием превращает полотно в космическое, полное гармонии, сомнений, дыхания создание. В отражение не человека, но неба.
Так и стихи Виславы Шимборской.
Жаль, что я не знал их раньше.
Может быть, я был бы лучше к этому дню.
Когда умела великая поэтесса.
И даже смертью своей великие делают нас лучше.
Они дают нам возможность увидеть, что жизнь после смерти есть.

Простите

Я сам из тех, кто рассыпал патроны,
Кто в перекрестьи мертвым замирал,
Кто воду раненных, глотая пыль, не тронул,
И мертвым свою душу доверял.
Героем не был, в черном поле снежном,
Я пулям кланялся, в окопах бога звал,
Кричал, себя не помня, в перебежках,
Себя не помня, темноту стрелял.
Спасибо мертвые, их матери простите,
Что в том оставшись мертвом январе,
Шагнули раньше, и собой прикрыли,
Оставили зачем-то на земле.
И я живу, отсчет обратный меря,
Не поумнев. Не старше ни на час.
В одной надежде, и в одной лишь вере -
Бог принял в полк свой ангелами вас.

Высоцкий. Спасибо, что живой.

Ненавижу капитализм.
Ненавижу его стремление сделать из всего товар, поделить живых на группы потребления, превратить в персонал и электорат и применить к ним законы менеджмента и маркетинга.
Но больше всего я ненавижу его за уничтожение идеалов. Всё имеет свою цену - храмы, памятники и уважаемые с детства люди. Из всего можно сделать бизнес-проект.
Сегодня в электричке видел на бутылочной этикетке пива "Жигули" лицо Владимира Семёновича Высоцкого, чьи песни, чья жизнь - легенда. Кого по-человечески уважали и уважают миллионы. Одного из немногих, из последних мужиков этой планеты.
Реклама нового бизнес-проекта "Спасибо, что живой".
Просто в душу плюнули.
Слов нет.